Домой Политика Надо ли вводить визовый режим для жителей Центральной Азии

Надо ли вводить визовый режим для жителей Центральной Азии

Надо ли вводить визовый режим для жителей Центральной Азии

В России предложили ввести временный визовый режим с государствами Центральной Азии. Инициатива прозвучала в ходе предвыборных дебатов на телеканале «Россия 24» от одного из кандидатов в депутаты Госдумы РФ Олега Пахолкова.

И — понятно — связана она с последними переменами в Афганистане, где к власти пришли представители исламистского движения «Талибан» *.

По словам политика, сегодня в среднем 10 миллионов афганцев становятся беженцами, которые покидают страну. И несколько миллионов из них приедут в Киргизию, Таджикистан, в наши бывшие союзные республики.

Однако эти страны, полагает он, не смогут справиться с таким наплывом беженцев. В результате несколько миллионов голодных мигрантов могут стать «прекрасным рассадником терроризма». К тому же эти люди имеют возможность получить гражданство этих стран, после чего дорога в Россию им фактически открыта.

Дабы избежать подобного развития ситуации, Пахолков и предложил немедленно ввести временный визовый режим с центральноазиатскими государствами. При этом он говорит о неком «мягком» режиме, поскольку все-таки это «дружественные нам государства». Но предупреждает, что, если этого не сделать сейчас, то скоро на нашу территорию пойдут толпы террористов уже «с союзными» нам паспортами.

На самом деле с предложениями ужесточить въезд в Россию из стран Центральной Азии выступают самые разные политики. И уже давно.

Их аргументы: визовый режим позволит нормализовать ситуацию с миграцией, снизит преступность, а также поток наркотиков и пропаганды радикального ислама в нашу страну.

На данный момент, напомним, у России действует безвизовый режим с такими государствами региона, как Киргизия, Узбекистан и Таджикистан, из которых два последних напрямую граничат с неспокойным Афганистаном.

Исходя из такого положения вещей, наши власти, хочется верить, угрозы осознают.

Во всяком случае, президент РФ Владимир Путин недавно не только признал, что угрозы, исходящие от движения «Талибан», «абсолютно реальные». Но и назвал их — это эскалация конфликтов с сопредельными странами, рост наркотрафика и нелегальная эмиграция.

По словам российского лидера, существует опасность, что террористы и другие группировки, которые нашли убежище в Афганистане, «используют хаос, который оставили в этой стране после себя наши западные коллеги», и начнут эскалацию в соседних странах.

«Это прямая угроза уже и нашей стране, нашим союзникам», — пояснил Путин.

При этом он подчеркнул, что Россия не станет вмешиваться во внутренние дела Афганистана и тем более не станет втягивать свои вооруженные силы в конфликт «всех против всех».

По мнению директора Центра изучения Ближнего Востока и Центральной Азии Семена Багдасарова, Москва ситуацию понимает и ведет себя правильно (слова эксперта приводит ресурс Смотрим.ру).

В то же время, он тоже полагает, что России следует ужесточить визовый режим с центральноазиатскими республиками. Поскольку приобрести паспорт того же Таджикистана особого труда не составляет, этим способом проникновения на территорию РФ могут воспользоваться и террористы.

Между тем можно вспомнить и другие примеры из нашей недавней истории. В Чечне, как известно, на стороне боевиков воевали граждане многих зарубежных стран, в том числе Йемена, Кувейта, Саудовской Аравии, с которыми у нас был и остается визовый режим. Однако же это тогда не стало барьером на пути распространения террористической активности против России.

Прокомментировать ситуацию «СП» попросила известного специалиста по странам Центральной Азии и Ближнего Востока, политолога Аждара Куртова:

— Никаких 10 миллионов беженцев из Афганистана нет, это выдумки. Даже когда первый раз талибы пришли к власти, количество беженцев исчислялось цифрой около двух миллионов. Но бежали они в основном отнюдь не в сопредельные бывшие республики СССР. А бежали в страны, более комфортные для них, более близкие по образу жизни, по религии — это Иран и Пакистан.

Вот туда были направлены основные потоки. И, судя по сообщениям СМИ, эта ситуация сейчас повторяется. Бегут именно туда. Туда и бежать легче, и легче адаптироваться на месте.

Потом, насколько известно, никто из центральноазиатских республик не собирается принимать большие объемы мигрантов. Для них это невыгодно и, честно говоря, смерти подобно. Ведь там масса своих проблем.

Во-первых, это бедность. Эти республики не такие богатые, особенно, Таджикистан и Киргизия. Это дефицит очень часто необходимых для собственных граждан ресурсов. Таких ресурсов, допустим, как вода. Именно поэтому у них постоянно и водные конфликты между собой происходят — между Киргизией и Таджикистаном, между Таджикистаном и Узбекистаном.

Кроме того, никто не собирается, скажем так, реэкспортировать даже тех мигрантов, которые, возможно, в единичных случаях будут проникать в эти республики. Ведь одно дело — принимать и полностью адаптировать у себя. И совершенно другое — создавать временные лагеря с надеждой на то, что потом эти люди захотят вернуться к себе на родину, либо куда-то уедут в другие государства — будь то Россия или США… и т. д.

Читать также:  «Минск» мертв?

То есть, на мой взгляд, тут какой-то явной угрозы не существует. Но есть другие риски, связанные с регионом Центральной Азии.

«СП»: — Какие?

— Не секрет, что у нас значительная часть так называемых гастарбайтеров — это выходцы из этого региона. Там нет достаточного количества рабочих мест, и как бы с точки зрения руководства этих стран для них благо, когда их собственные граждане переезжают на работу в ту же самую Российскую Федерацию. И, конечно, руководство этих стран не будет в восторге, если ситуация будет обостряться и им придется принимать миллионы бегущих к ним афганцев.

Не думаю, что это произойдет. На мой взгляд, это какие-то фобии, которые сейчас эксплуатируются в связи с предвыборной ситуацией.

Да, у нас граница не такая, какая была во времена Советского Союза. По сути дела значительная часть российско-казахстанской границы (мы только с Казахстаном непосредственно граничим из всех республик Центральной Азии) не представляет собой вспаханную контрольно-следовую полосу и какие-то пограничные сооружения со слежением.

Но это и понятно. Мы с Казахстаном состоим в нескольких одних и тех же региональных организациях — СНГ, ОДКБ, ШОС, Евразийский экономический союз.

И здесь, в общем-то, наше совместное существование (по крайней мере, в последние годы) хотя и не лишено некоторых проблем, но предполагает как раз наоборот уничтожение границ. Максимальное снижение тех препятствий административных, которые мешают движению как товаров — а на то направлена, скажем, основная активность и ШОС, и ЕЭС, так и движению капиталов и рабочей силы.

Но рабочей силы собственных граждан государств, которые состоят в этих объединениях, а не мигрантов.

С нелегальными мигрантами во всех странах есть способы административной борьбы. И эти способы вполне могут быть применены и властями государств Центральной Азии.

Наконец, не могу не сказать того, что никто особенно и не рвется в РФ из тех народов, которые проживали и проживают в Афганистане.

«СП»: — Почему?

— Ну, во-первых, большинство из них — это глубоко религиозные люди, а Россия все-таки хоть и страна, в которой есть значительная часть мусульманского населения, но у нас преимущественно другой ислам.

Он, скажем так, более толерантный, чем тот, который распространен в Афганистане. У нас женщины ни одного из мусульманских народов не носят закрывающих лицо одеяний, как в Афганистане.

Опять же, у нас не такая уж хорошая история взаимоотношений с мигрантами из Афганистана.

Я напомню, когда Советский Союз уходил из Афганистана тоже был поток — бежали те, кого мы воспитывали как своих союзников, в социалистическом духе. Это генералитет, учителя, интеллигенция…

Но их не так уж хорошо мы принимали.

Помню, эти годы в гостинице «Севастополь» на юге Москвы, обитала огромная афганская диаспора. Занимались они какой-то мелкой торговлей и т. д.

А когда пало правительство Наджибуллы, многие из афганцев просились в Россию, однако визу им Россия не давала. К сожалению, мы не дали визу даже первому афганскому космонавту, Герою Советского Союза (его имя Абдул Ахад Моманд — Ред.).

Так что афганцы (или часть их) это все помнят. И вряд ли будут стремиться на север.

У них есть возможность эмигрировать в более комфортные, как я сказал, по месту обитания страны, такие, как Иран, а через него куда-то в Европу. Или же в Пакистан, где живут не просто их единоверцы, а единоплеменники — я имею в виду пуштунов.

«СП»: — Но в последнее время в Афганистане активизировались еще и боевики ИГИЛ**. Они в этом хаосе представляют для нас угрозу?

— Конечно, какие-то единичные случаи проникновения экстремистов возможны. Но будем объективны. Сейчас активные, масштабные военные действия в Сирии более-менее уже завершены. Не сложили оружие какие-то остатки антиправительственных группировок.

Но, помните, когда активные военные действия еще велись, много было разговоров о том, что вот война прекратится, и все эти бандиты, приехавшие в Сирию воевать на стороне ИГИЛ с территории России и других сопредельных нам стран, вернутся домой и продолжат свою какую-то террористическую деятельность.

Но разве это произошло — в массовом, конечно, масштабе? Да, были единичные случаи. Службы безопасности России и других центральноазиатских государств не дремлют. Они работают, вылавливают этих людей.

Но мы же знаем, что масштабных терактов не было — со стороны именно этой категории людей. Почему мы думаем, что будут масштабные теракты со стороны афганцев?

Для этого никаких достаточно серьезных оснований не существует. На то и служба безопасности, чтобы быть начеку и следить за этой ситуацией.

Тем более, что воевавших в Сирии выходцев, скажем, с Северного Кавказа российского, выявить гораздо сложнее при возвращении в нашу страну, чем тех афганцев, которые в массе своей русского языка не знают и по внешнему виду сильно отличаются от иных народов России. Поэтому здесь как бы больше козырей у службы безопасности наших стран.