Домой Экономика У «Северного потока – 2» возникли две новые польско-украинские проблемы

У «Северного потока – 2» возникли две новые польско-украинские проблемы

У «Северного потока – 2» возникли две новые польско-украинские проблемы

Стройка «Северного потока – 2» окончена. Но его ярые противники – Украина и Польша – ухватились за следующую проблему газопровода. России надо получать сразу два сертификата. Один – технический, куда «лезет» не имеющая к этому отношения польская госкомпания. Другой – сертификат независимого оператора, которым решила стать Украина для управления «Северным потоком – 2». Что это за два сертификата и в чем сложность их получения?

С приближением запуска «Северного потока – 2» его ярые противники в Европе – Украина и Польша – снова активизировались. Украинская компания, управляющая газотранспортной системой, заявила, что именно она «как нельзя лучше подходит» на роль независимого от Газпрома оператора для управления «Северным потоком – 2».

До этого польская нефтегазовая компания PGNiG заявила, что подала заявку на участие в процедуре сертификации оператора «Северного потока – 2». Поляки заявили, что это нужно, чтобы обозначить ряд доводов против проекта: от исхода разбирательства зависит, получит ли владелец газопровода привилегированное положение на европейском газовом рынке.

Сейчас оператором российского газопровода является компании Nord Stream 2 AG, которая на 100% принадлежит Газпрому. В отличие от Nord Stream AG – оператора первого «Северного потока». В этом операторе Газпрому принадлежит только 51% акций, остальные поделены между четырьмя европейскими партнерами – немецкими Wintershall и E.ON, а также нидерландской Nederlandse Gasunie и французской GDF Suez. Газпром хотел создать похоже СП и в случае с оператором второй трубы, однако сделать это помешала через суд Польша. Она надеялась таким образом лишить Газпрома денег от его партнеров и придушить стройку газопровода. Однако Варшава прогадала – европейцы деньги все равно дали, только теперь не как партнеры, а как кредиторы. В итоге единственным владельцем оператора «Северного потока – 2» и стал Газпром. Этот момент очень важен для европейского антимонопольного законодательства.

Заявления Польши и Украины – не что иное, как троллинг Газпрома, считает глава Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов. «Польша хотя бы является частью Евросоюза, но тоже непонятно, какое отношение газовая компания имеет к сертификационным органам. А на Украине так и вовсе дурака валяют», – говорит эксперт. Противники проекта прекрасно понимают, что битву за «Северный поток – 2» проиграли: на днях были уложены последние трубы газопровода, нужно лишь состыковать секции на приемном терминале и провести пусконаладочные работы. Для коммерческого запуска осталось пройти, по сути, только сертификацию, над чем главные противники и пытаются «поглумиться». Любопытно, что новому российскому газопроводу надо пройти не одну, а две процедуры сертификации.

Первая – это техническая сертификация газопровода, которую проводят независимые эксперты, назначенные Горным управлением германского города Штральзунд. Они должны проверить трубопровод на соответствие техническим требованиям и проектной документации. После этого труба получит разрешение на ввод в эксплуатацию. Однако это разрешение даст право загружать «Северный поток – 2» только на половину мощности. Чтобы получить право загрузить российским газом и вторую половину трубы, необходимо пройти вторую процедуру сертификации. Первому «Северному потоку» ее проходить не надо было, потому что тогда европейское антимонопольное законодательство не распространялось на морские газопроводы третьих стран. Тогда пострадал только газопровод Opal, который Газпром построил вместе со своими европейскими партнерами.

Что же это за такая вторая сертификация? Речь идет о сертификации Nord Stream 2 AG в качестве «независимого оператора транспортной системы». Компания еще в июне подала в Федеральное агентство по сетям на нее заявку.

Это необходимо для того, чтобы новый газопровод отвечал критериям модели анбандлинга, то есть разделения собственности. Европейские требования гласят, что владелец газопровода не может единолично качать по нему свой газ. И с 2019 года это правило распространили на морские газопроводы третьих стран, которые проходят в морской зоне европейской страны.

Для соответствия европейским энергонормам Газпром может, например, продать газопровод (частично или полностью), или отдать половину мощностей конкуренту. Однако это два самых жестких варианта, к которым Россия прибегнет в самом последнем случае.

Продажа даже половины газопровода – это очень рискованное дело. Новый собственник может даже отказаться качать российский газ по трубе. Симонов сомневается, что вообще найдется покупатель на трубу за 9,5 млрд евро.

Читать также:  Аномальный рост цен убивает мечты Америки

Вариант отдать половину трубы другому поставщику – не лучше. Другого нероссийского газа в этой трубе, идущей из России в Германию по дну Балтийского моря, физически быть не может. Да и нет там ни у кого столько газа. Поэтому этот вариант обсуждается в Кремле с подачи этого самого «второго» поставщика – Роснефти. Компания обратилась к президенту с просьбой пустить ее газ в «Северный поток – 2», чтобы загрузить трубу в рамках европейских норм. Другой вопрос: признает ли Брюссель такой ход России? Симонов уверен, что нет.

Пока Газпром надеется, что сработает самый простой путь – то есть будет одобрена заявка Nord Stream 2 AG и его признают независимым оператором. При этом компания по-прежнему будет находится в собственности Газпрома. Ситуация выглядит немного странно, но только на первый взгляд. Потому что букве европейского законодательства это как раз соответствует, говорит Симонов.

«Речь не идет о выставлении тендера на внешнее управление российским газопроводом. Компания Nord Stream 2 AG сама планирует управлять трубой и согласовывать тарифы с немецким регулятором. Но в соответствии с европейскими правилами она хочет доказать, что является независимым оператором, то есть самостоятельной коммерческой компанией, которая полностью отделена от собственника – Газпрома. В частности, что у них нет общей бухгалтерии, общих юристов, общих серверов и т. д. Вплоть до того, что сотрудники Газпрома не имеют право заходить в офис Nord Stream 2 AG (находится в Швейцарии – прим. ВЗГЛЯД). Газпром только владеет трубой, получает за это дивиденды, но никак не вмешивается в управление газопроводом», – поясняет Константин Симонов.

По словам эксперта,

если Nord Stream 2 AG признают независимым оператором, тогда в рамках европейского права, компания сможет проводить аукционы на вторую половину мощностей трубы. Участвовать в них будет, конечно, Газпром,

так как других желающих не будет. Роснефть вряд ли получит доступ к трубе в этом случае. В итоге «Северный поток – 2» заработает на полную мощность, что в условиях дефицита газа и нового ценового рекорда было бы для европейцев крайне желательным сценарием.  

Европейское и германское законодательство предусматривает две модели анбандлинга: ISO (independent system operator, независимый системный оператор) и ITO (independent transmission operator, независимый оператор транспортировки). Разница в том, что в случае ISO оператор не является собственником трубы, тогда как при модели ITO он как управляет ею, так и владеет, передает DW. России подходит соответственно второй вариант. Но что на это скажет Европа?

«Проблема в том, что ЕК может подойти к европейскому праву с политической стороны и может воспринять это как попытку манипулировать европейским законодательством, обойти его. Поэтому надо готовиться к очень непростому разбирательству, в том числе в судах. В этом плане идея Сечина – пустить по трубе газ Роснефти – совсем безнадежна. Европейцы не примут это за конкуренцию», – говорит Симонов.

Эксперт напоминает, что ЕС легко может менять свое законодательство по ходу пьесы. Например, правила энергопакета были изменены в 2019 году уже после того, как стартовал проект «Северного потока – 2» и в него были вложены инвестиции. Дания в свое время тоже переписала условия выдачи разрешения на строительство трубы в ее водах уже после того, как была подана заявка Газпромом.